Звон, что не смолкнет никогда

В их семье о войне знают не понаслышке все поколения.

— Мой дед воевал в Первую мировую, отец – во вторую, племянники в Чечне были, – уточняет пугачёвец Сергей Владимирович Калинин.

Что касается его самого, ему не раз довелось побывать там, где убивают. И каждый раз убеждался: это в сотни раз страшнее, чем рассказывают. Но боязнь за жизнь научился преодолевать, став убеждённым фаталистом, уверенным: тот, кому суждено сгореть, не утонет. А вот боль человека, видевшего, как люди, связанные кровью в единый народ, проливают кровь друг друга, похоже, не исчезнет никогда…

Обычный пугачёвский мальчишка Серёга ещё подростком загорелся мечтой стать танкистом. Но так случилось, у него выявили проблемы с сердцем, и ему заявили: он не то что в танковое училище – и на срочную службу не попадёт. Парень же решил действовать наперекор всему. И в дождь и в снег совершал уличные пробежки, а когда подошло время призыва, забрал в военкомате документы, соврав, что едет в Ташкент поступать в институт, а сам махнул в Чирчик, где готовили танкистов. И без особого труда прошёл отбор. А после училища попал в Чернигов.

Когда советские войска ввели в Афганистан, написал рапорт, чтобы отправиться туда добровольно. Его включили в состав отдельного ремонтно-восстановительного батальона бронетанковой техники. 21 февраля 1980 года воинское формирование двинулось железнодорожным составом в дорогу. Из Термеза через Амударью по понтонному мосту переправились в ДРА.

— Оттуда с одной стороны видели большой город с высотками, с другой – пустыню с колючками, кривые столбы с телефонными проводами, редкие мазанки и горы вдали, – описывает наш земляк путь из одной реальности в другую. – Там всё почти как при феодализме – деревни без электричества, дома без окон, в долине крестьянин пахал с сохой на волу.

По дороге в Кабул один танк успел сломаться. Колонна продолжила движение, а Сергей с экипажем и ещё одной боевой машиной, служившей прикрытием, остался ремонтировать технику. Перед перевалом Саланг догнали сослуживцев, потом снова застряли из-за поломки. Сергей Владимирович признаётся: было жутковато. Тем более именно тогда впервые услышал выстрелы. Однако стреляли не в них. Первые выстрелы в сторону Калинина прозвучали, когда, оказавшись в мотострелковой дивизии возле Кабула, он в ночное дежурство вышел покурить. Моджахеды мгновенно заметили в темноте огонёк сигареты, и пуля просвистела совсем близко. Избежав подлой смерти, Сергей отучился от ночных перекуров. Но от последующих испытаний это не уберегло.

В основном ему приходилось заниматься ремонтом техники из Кабула, Баграма, Газни, Джелалабада. Её притаскивали на эвакотрейлере. Кстати, его вес вместе с машиной приближался к 80 тоннам, так что высокую скорость развить на нём было нельзя. Собственно, в горах, на серпантинной дороге и БТРы не разгоняли, иначе просто улетели бы в пропасть.

— Хотя был случай: шли мы на БРДМ, и ночью неподалёку от Кабула прямо перед нами взлетел столб щебёнки, – вспоминает Калинин. – Это духи, ожидая нашу колонну, установили мины. Нас здорово тряхануло от взрыва. Видя кровь на виске пулемётчика, я сам схватился за оружие и, хотя оглох и в голове звенело, бросился палить со всей пролетарской ненавистью по округе, пока неслись на максимальной скорости.

Когда долетели до места, увидели, что стёкла на фарах вдребезги. Хорошо, лампочки уцелели – без них мы бы в ущелье лежали.

После той контузии он две недели провалялся в госпитале, а когда возвращался в Газни, шальная пуля, прилетевшая откуда-то издалека, пробив его куртку, застряла в спине. Сослуживцы просто вытащили её и смазали рану спиртом. Ещё раз он разминулся со смертью на аэродроме, где рядом с их летучкой-техпомощью разорвался снаряд, воронку от которого обнаружили утром.

— А мама, не знавшая, что я в Афгане, не дождавшись от меня вестей, написала в мою часть в Чернигов. И, получив ответ, страшно обеспокоенная от волнения вместо «убыл» прочла «убит», – до сих пор переживает по этому поводу Сергей Владимирович. – Благо соседка перечитала текст и успокоила её. Я потом узнал, что в самый критический момент моей жизни маму буквально потянуло в церковь. Предчувствуя беду, она побежала помолиться о моём спасении.

Память о тех событиях, конечно, не угасла в нём. Тем более о них напоминает не прерывающийся ни на минуту звон в ушах, ставший последствием полученной при взрыве контузии. А теперь к этим воспоминаниям присоединились и другие. Калинин не думал, что десятки лет спустя снова доведётся услышать стрельбу и взрывы. Но всё это вернулось к нему, взорвав мирную жизнь на Донбассе, где мужчина проживал с семьёй в последние годы. Уезжая оттуда, думал: это на пару-тройку месяцев. Теперь и он, и родные поняли: навсегда. Разумеется, город детства принял Сергея Владимировича и семью. Но не помог заглушить в памяти грохот новых взрывов.

Н. АЛЕКСАНДРОВА

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.