Уроки дедов не прошли бесследно

Если бы ещё ребёнком ему не довелось наблюдать, как из болота возле их деревеньки вытаскивали подбитый самолёт французской эскадрильи Нормандия-Неман, и как мимо дома по железной дороге везли на переплавку искорёженную крылатую технику времён Великой Отечественной, наверное, и вся его дальнейшая жизнь сложилась бы иначе. Не оказался бы потом в небе над Афганом. Не прошёл бы через испытания, которые и забыть невозможно, и вспоминать нелегко.

Но те детские впечатления – не единственное, что повлияло на характер Станислава Викторовича Павловского и определило его судьбу. Ещё большее значение имело семейное воспитание – отца-учителя и мамы-врача, прививавших сыну понятия о человеческих ценностях, и то, что мальчишка слышал от взрослых о войне.

Родился он в небольшой деревеньке Славное Витебской области. В этих Белорусских краях не только в послевоенные годы, но и десятки лет спустя многое не давало забыть о грозных сороковых. О них напоминали оставшиеся в лесу снаряды, мелькавшая на железнодорожной станции боевая техника, стела на общей могиле евреев как скорбный знак памяти о существовавшем неподалёку гетто, где каждый день гибли люди. Но главное – по соседству жили участники тех страшных событий. От них дети узнавали о зверствах фашистов на оккупированной территории, партизанских вылазках, бесстрашии бабушек, под носом у немцев подбиравших убитых пленных, чтобы похоронить…

Эти уроки не проходили для повзрослевших парней бесследно.

— Когда советские войска ввели в Афганистан, многие из нас решили, что, как и деды и отцы, воевавшие сначала за Народный фронт в Испании, а потом с фашистами в своей стране, мы должны помочь отстоять демократию в этой Республике, – вспоминает Станислав Викторович. – Поэтому считали долгом отправиться туда.

Все ли так рассуждали, ручаться нельзя. Но что касается Павловского, он, с детства мечтавший стать лётчиком, осуществил своё желание и, пройдя подготовку в Витебском аэроклубе и авиационной школе Аткарска, был готов к боевым действиям не только морально. В командировку отбыл в июне 1981-го из Нерчинска, где проходил службу. Направили в составе лётной эскадрильи в Кундуз. По его словам, после сурового Забайкалья со сдержанным летним теплом климат Южной Азии поразил особенно:

— Всё вокруг жёлтое от песка, солнце слепит, жара невыносимая – 50 градусов в тени!

Удивили и модули аэродрома, где дислоцировалась часть. Домики состояли из металлического каркаса и похожего на картон материала для крыши и стен. Понятно, что при тех температурах утеплять конструкции было ни к чему, но они оказались абсолютно беззащитны – их пробивала любая пуля. Однажды такой модуль мгновенно вспыхнул и сгорел из-за попавшей в него ракеты…

Зоной ответственности Павловского как командира экипажа и заместителя командира эскадрильи стала вся северная территория Афганистана. Там требовались особые навыки для полётов в горной местности, взлётов и посадок с тяжёлым грузом на узких площадках. На самых больших вертолётах МИ-6 лётчики обеспечивали наземные посты продовольствием и боеприпасами, сопровождали с воздуха наши колонны, десантировали бойцов и при необходимости забирали из окружения, стараясь не оставлять на месте сражений даже мёртвых, ведь потом забрать их было сложно – моджахеды минировали тела.

— Мы понимали: война – есть война, на ней всегда кто-то гибнет. Но смириться с этим было невозможно, – признаётся Павловский. – Нашим боевым крещением стала операция в Панджшерском ущелье. Оттуда духи везли в Пакистан лазурит и, продав его, закупали оружие. Нам поставили задачу блокировать выходы с другой стороны от Баграма, чтобы помешать боевикам. Это противостояние длилось долго. Там рассталось с жизнью много парней. Потом были и другие боевые операции.

Он помнит, как на его глазах погиб наш земляк Сельков. Это было неподалёку от Мазари-Шарифа. Там тоже было жарко. Станислав Викторович десантировал туда наших солдат, которые должны были выдавить из ущелья вооружённых до зубов духов, и увидел, как они подбили выполнявший такую же задачу соседний вертолёт, где как раз и был лётчиком-штурманом Сельков.

— Такие эпизоды не забываются, – утверждает мужчина. – Особенно тяжело было думать, что почувствуют родные, когда узнают о гибели родного человека. Ведь Селькова в Пугачёве ждали жена и четверо детей.

Сам Станислав Викторович за время службы в Афгане, а это год с небольшим, потерял лишь одного своего бойца. Говорит, вышло всё из-за его легкомыслия: прогуливался не спеша по дороге возле аэродрома, вот и словил шаль ную пулю от проезжавших мимо на машине афганцев. Этих местных невозможно было предугадать – утром он цепом на поле машет, а вечером оружие в руки взял.

Так что, принимая награды – ордена Красной Звезды, «За службу Родине в Вооружённых силах» 3 степени и медали, Павловский, воспринимал их и как благодарность за то, что сумел сберечь большинство своих ребят. Но о том парне, конечно, помнит до сих пор. Это для командования он был одним из солдат, а для родных – одним-единственным.

Н. ТРОФИМОВА

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.